?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

РАЙСКИЕ ЯБЛОКИ (XXIV)

Глава 11. “И убит я…”

Герой и его убийства

По логике предыдущих глав, нам предстоит разговор о герое и его убийцах. Но убийцы – лишь выполнители. Райский исполняет волю наложившего запрет, земной – волю самого героя. Есть один мотив, который выводит на сцену убийц как персонажей (об этом ниже), но в целом в сюжете РЯ играют роль не убийцы, а сами убийства. Их и рассмотрим.

Я когда-то умру – мы однажды всегда умираем.

Это потом всё сбивается на метафоры и фантазии, а в первой строке “Райских яблок” речь идет не о художественном образе – о самой настоящей, реальной смерти. По многим признакам судя – прежде всего по особенностям художественного мира ВВ, – Высоцкого страшила смерть. Я полагаю, в первой строке “Яблок” и выразился его человеческий страх перед неизбежным.

Основанный на традиционных образах и мотивах, сюжет РЯ сильно отступает от традиции во всех ключевых моментах. Убийства в их числе. Есть два традиционных сюжета, близких “яблочному”: “путешествие в мир мертвых” и “смерть и воскрешение”.

Сюжету путешествия в мир мертвых противоречат два существенных момента РЯ: 1) в рай на ворованных лошадках отправляется не герой, а его душа, то есть это путешествие души, а сам герой – умер; 2) отсутствие в первой половине “Яблок” мотива возвращения. Идея возвращения возникает у героя лишь в конце шестого из восьми куплетов песни. На то, что запаздывание этого мотива неслучайно, указывает набросок 1975 года, в котором представлена вся схема будущего сюжета этой песни, кроме одного-единственного звена – именно возвращения из рая:

… натрясу бледно-розовых яблок
И начну их бросать по пушистым седым небесам.

Не складывается сюжет “Яблок” и с традиционным сюжетом смерти и воскрешения, так как герой оживает не с уходом из мира мертвых, а с приходом туда. На это указывает смена субъекта действия: “И ударит душа” – это герой умер, “Прискакали: гляжу” – а это герой ожил. А также действия героя в раю – бытовые, реалистичные поступки живого человека (“я смирил его ласковым словом... репьи выдрал... гриву заплел”). Другие детали несут тот же смысл, в частности, смена действующего лица с “душа” на “я” в начале райского эпизода подкрепляется сменой будущего времени на настоящее (“И ударит душа... в галоп – Прискакали, гляжу”).

Рассмотрим обстоятельства убийств. Фрагменты, связанные с земным:

Как бы так угадать чтоб не сам чтобы в спину ножом

В грязь ударю лицом завалюсь покрасивее набок
И ударит душа на ворованных клячах в галоп [105]

Фрагменты, имеющие отношение к райскому:

Вот и кущи-сады в коих прорва мороженых яблок
Но сады сторожат и убит я без промаха в лоб

пазуху яблок <...> привезу

Эпизод земного убийства более насыщен образно и ассоциативно. Кроме коней, все образы в нем уникальны: далее в тексте они не встречаются. Да и кони, этот коллективный персонаж “Яблок”, присутствуют в данном эпизоде в обличье кляч.

В эпизоде райского убийства образов меньше и появляются они в тексте не впервые, за исключением кущей и прорвы/пазухи (это, конечно, варианты одного образа; забегая вперед: они – свидетельство всемогущества героя). Даже новое “убит я” не несет нового смысла: безпромашность райского выстрела, дважды упомянутая в предыдущих эпизодах, информационно обесценивает замену обобщенно-безличного “стреляют без промаха” на конкретное “убит я”. Неотвратимость наказания означает, что без промаха будет убит любой, кто нарушит запрет. Так оно и случилось.

* * *
Нож в спину

Удар в спину, удар ножом и объединенный мотив удара ножом в спину появляются в текстах ВВ в разных вариантах, в том числе противоположных. Удар в спину чаще несет традиционный смысл нечестных, дурных намерений и действий (“Кто доверял ему вполне / Уже упал с ножом в спине”). Встречаются и позитивные вариации мотива – справедливое возмездие (“И в спину убивали за измену”), этическое небезразличие (“он в спине холодной дрожью”). Есть дружественный человеку образ попутного ветра, в основе которого лежит все тот же мотив удара в спину (“Пусть попутные ветры не бьют, а ласкают вам спины”). Этот образ также относителен: в негативном контексте он сближается с традиционно негативным ударом в спину, – в этих случаях место “попутного ветра” заступает идентичный по физической сути, но оценочно противоположный “ветер в спину” (“А скажут: “Полный вперед! Ветер в спину!”” – как символ равнодушия; “Мне дуют в спину, гонят к краю” – та же неотвратимость реальной смерти, что и в начале “Яблок”, мотив, всегда в текстах Высоцкого отрицательно окрашенный, что, кстати, косвенно свидетельствует о его страхе смерти).

Ножом как оружием персонажи Высоцкого пользуются и для удара в спину (“И сзади так удобно нанести / Обиду или рану ножевую”; “Но с ножом в лопатке / Поутру его нашли”), и для открытого поединка, удара спереди (“Лицо в лицо, ножи в ножи, глаза в глаза”). Сравнительные, метафорические обороты тоже бывают у ВВ основаны на мотивах как подлого, в спину (“И вдруг, как нож мне в спину, / Забрали Катерину”), так и открытого, фронтального = честного удара ножом (“Нож по сердцу – каждый гол вратарю”; “И руку выпростать, дрожа, / И показать – в ней нет ножа”).

Мотивы ударов в спину, ножом и ножом в спину оценочно относительны в мире Высоцкого: их смысл, негативный или позитивный, зависит от ситуации.

* * *
Ворованные кони

Мы уже не раз упоминали о причинах трудностей толкования “Райских яблок”: отсутствие видимых связей многих образов и мотивов текста. Одна из таких изолированных деталей – определение “ворованные”. В контексте начального земного эпизода оно кажется необязательным, чуть ли не случайным. Симптоматично, что в опубликованных трактовках РЯ эта деталь отсутствует, как будто ее в тексте нет. Но если “Яблоки” действительно итоговое произведение Высоцкого – а по всему выходит, что это так, – в нем не может быть случайных, несистемных деталей (тем более что всё песенно-поэтическое творчество Высоцкого – высокоорганизованная система). Значит, надо искать связи странного эпитета с контекстом.
_______

[105] Эпизод с теми же ключевыми мотивами и образом – конь, кража, грязь – в “Правде и лжи”:
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла
И ускакала на длинных и тонких ногах.

(Далi буде)

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
krol_hydrops
Nov. 4th, 2016 10:56 pm (UTC)
По поводу "ворованных коней". На первый взгляд версия такая.

Самоубийца не заслуживает того, чтобы его везли в рай на конях, а должен идти пешком или обойтись ездовыми собаками, ибо преимущественное право пользования конями по пути в рай имеют испытавшие до дня всю горечь бытия, а не уклонившиеся.
Герой является самоубийцей фактически, поскольку сам искал случая напороться на чей-нибудь нож; но формально право на коней имеет, ибо нож всё-таки - чужой. (Обошёл закон примерно в той же степени, в какой и члены "Клуба самоубийц" Стивенсона.)
Поэтому и воспринимает коней как "ворованных", полученных не вполне честным путём.

У Вас есть другая идея?

Edited at 2016-11-04 10:57 pm (UTC)
about_visotsky
Nov. 4th, 2016 11:22 pm (UTC)
Да. Дальше в главе есть об этом. Потому вынуждена невежливо оставить Ваш вопрос без ответа.

Скажу только о несогласии с идеей, что желание напороться на нож делает из героя фактического самоубийцу. Он хочет подстроить свое убийство, об этом заявлено прямо ("чтоб не сам" - чтобы другой). В мире Высоцкого убийство и самоубийство четко разделены и не смешиваются. Это жесткое разделение, без малейшей неясности, двусмысленности, по-моему, есть во всех текстах с этой темой.
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

about_visotsky
Людмила Томенчук
www.art-oko.com

Latest Month

November 2016
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930   

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com