Людмила Томенчук (about_visotsky) wrote,
Людмила Томенчук
about_visotsky

Category:

Анчаров о Высоцком

Сперва хотела дать только отзыв Анчарова о ВВ. Но там всё интересно: и о Высоцком, и об авторской песне, и о жизни.
И еще в интернете есть их фотография. скорей всего, 64-65 годов. (Если Илья поможет – добавлю сюда точную информацию о дате и месте снимка).
[Добавка: Пока я обнаружила одну дату их встречи - 5 апреля 1966 г. В московском Политехническом музее, на концерте они оба выступали. Может, снимок тогда и сделан.]



http://ksp.dp.ua/index.php?option=com_content&view=article&id=899&catid=41:2010-05-18-18-09-01&Itemid=59

Из магнитофонных записей 1984-1989 гг.:

“...Прежде чем меня занесло в литературу, я перепробовал множество разных занятий. Я был бардом, художником, сценаристом, и даже писал либретто для опер... да, было и такое... Мы с композитором Катаевым в конце пятидесятых решили сочинить городскую оперу. Помню, Катаев приволок ко мне на дачу какое-то допотопное пианино из проката и мы несколько суток кряду бегали вокруг него всклокоченные и небритые, пытаясь изобразить в музыке звуки большого города. Так было задумано. Опера эта называлась "Рыжая лгунья и солдат". Ее потом поставил Большой театр, в специальном помещении без сцены и без зрительного зала – кресла стояли вдоль стен. Так тоже было задумано – для эффекта присутствия. Успех был шумный, но авторам некуда было выходить кланяться – сцены-то не было...

Главной же моей привязанностью долгие годы была менестрельная песня. Я занялся ею еще до войны. Нынешние эксперты и знатоки утверждают, что я был первым бардом в стране. Наверное так оно и было... Но меня вопрос чемпионства в искусстве никогда не волновал. Почти всю войну я не расставался с гитарой. Пел и сочинял песни, когда это было возможно. Они были глубоко личные, и меня, признаться, сильно удивило, когда я узнал, что эти песни поют солдаты на разных фронтах. Только потом я понял, что людям на войне хотелось именно этого личного, задушевного, – того, что можно было бы противопоставить повсеместно совершавшемуся ужасу – смерти и разрушению.

Позднее, когда появилась магнитофонная запись, менестрельное искусство потихоньку начало набирать силу. Начали появляться новые имена... Однажды мне принесли пленку с записью одного московского менестреля. Меня поразили и голос, и эмоциональная напряженность, и манера исполнения: чувствовалась талантливая рука. Я спросил, кто этот парень? Мне сказали – Владимир Высоцкий. Тогда он только-только начинал петь... А потом мы встретились с ним в московском доме ученых на каком-то учено-артистическом мероприятии с участием, как это теперь принято говорить, "интересных людей" (...твою мать! как будто бы есть неинтересные!). Он сидел в другом конце зала, ему кто-то что-то сказал на ухо и кивнул на меня: вон тот, мол. Владимир тут же подошел ко мне – за спиной гитара, на лице сдержанная улыбка: "Так это вы и есть Анчаров?" Я говорю – ага. "Тот самый?" Тот самый. "А я, – говорит, – на ваших песнях учился, я их давно знаю и пою, могу хоть сейчас спеть." Петь, говорю, не надо, а то нас выставят из дома ученых – у вас ведь голос ого какой!.. Весь вечер мы проговорили с ним о песнях. Много спорили, что-то доказывали друг другу... Он был настоящим мастером, и все, что касалось песен, понимал с полуслова, его ничему не надо было учить – это вздор, – ему достаточно было сказать, что у него хорошо получается, а все остальное он понимал сам – это свойство больших художников. Потом, спустя некоторое время я слушал пленку с записью его концерта, на котором он спел мою песню о водителе МАЗа, о таком разбитном, видавшем виды парне (она была тогда очень популярна), при этом он все-таки вставил – эдак многозначительно, – что поет песню своего учителя Михаила Анчарова. А мне и тогда уже, ей-богу, было неловко это слышать, потому что он был самородком, самостоятельно родившимся мастером...
<...>
...Как писатель я многим обязан менестрельной песне. Она научила меня работать над словом. А слово в ней должно быть жестким, ясным и осмысленным; оно должно доходить до души, иначе песня не состоится. Ведь менестрельная песня это не музыкальное явление – это музыка со словом. Слово здесь главенствует. Ради слова песня и пишется; ради слова и возникло само менестрельное искусство, признанию которого у нас, кстати сказать, упорно сопротивлялись и продолжают сопротивляться именно потому, что менестрельная песня, в отличие от бездумных эстрадных шлягеров с примитивными текстами, несет в себе слово. Ну а слово-то это – вольное, неподконтрольное, личное... Сейчас, слава богу, менестрельное искусство все больше и больше заявляет о себе. А ведь было время, когда оно было сведено на нет: одни отказались петь, другие сгинули. Ни у кого не вызывает сомнения огромный и бескомпромиссный талант Владимира Высоцкого. А я хорошо помню те времена, когда его запросто отождествляли то с какой-нибудь мразью, то с какой-нибудь сволочью, которую он утонченно, весело и издевательски высмеивал, обладая настоящим художническим даром перевоплощения. Так в свое время было и с Зощенко, которого обвиняли в крамоле, называли мещанским писателем, ставя автора на одну доску с его персонажами...

...Что касается философских идей, то в их изложении я всегда придерживался правила, которое высказал однажды физик Энрико Ферми: идея не додумана до конца, если ее нельзя объяснить на пальцах. Я не хочу являться читателям в образе загипнотизированной курицы и делать вид, что я прикоснулся к чему-то такому, чего и объяснить нельзя. Философия, философские идеи доступны всем, ибо в каждом изначально живет философия, любовь к мудрости. Я не люблю, когда меня охмуряют, и сам не люблю охмурять – возводить вокруг философских идей дебри терминов и шаманский вой. Зачем? Для чего? Есть язык, который все понимают, и на этом языке можно выразить любые мысли – философские, этические, эстетические. Я зверею, когда вижу, что с человеком разговаривают через губу – тебе, мол, не понять "высоких материй". ...Твою мать! Откуда ты знаешь, понять или не понять? Ведь неизвестно, что придумает в следующий момент человек, с которым ты разговаривал через губу; он, быть может, окажется во сто крат умнее, душевнее и талантливее тебя... Писатель и философ, по моим понятиям, не более, чем повивальная бабка: он должен помочь читателю родить свою мысль – таковы его роль и функция. И если он не верит, что читатель способен понять самую сложную философскую мысль, что в нем самом есть плод этой мысли, то пусть оставит свое дело и отойдет в сторонку. Ибо дело это, как и повивальное искусство, очень ответственное – вытащить на свет живое существо, в одном случае из материнской утробы, в другом – из глубины души. А там, в глубине души, у каждого есть и мудрость и талант. Я в этом убежден. Не талантливы только принципиальные злодеи и принципиальные скоты – они скованы своими гневными вонючими страстями. Но люди же... люди талантливы”.
Tags: -Воспоминания о ВВ, Анчаров М.
Subscribe

  • "И КТО ЕВОННАЯ ЖЕНА?" (XVI)

    Высоцкий в силу состояния своего здоровья к концу жизни стал зависеть от очень многих людей. Он этими людьми был не удовлетворен, но деваться уже…

  • "И КТО ЕВОННАЯ ЖЕНА?" (XV)

    То есть Высоцкий не просто был в состоянии обновить паспорт в один момент, но он: а) уже такое делал, б) для него делали даже вообще липовый паспорт,…

  • "И КТО ЕВОННАЯ ЖЕНА?" (XIV)

    Еще один поворот темы – отношение к ОЯ людей, близких к Высоцкому. Из ее рассказа вытекает, что окружение Высоцкого с нею практически не…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments